Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

железные нервы

Бонус-трек: Несгибаемый майор

А вот в этой истории Ли Фермор уже не участвовал. Она началась в июле сорок четвертого года, когда на Крит забросили майора М.Ройса, специалиста по пропаганде.

Майору с самого начала пришлось нелегко: в результате высадки не там и не тогда он остался и без переводчика - а по-гречески майор не говорил, - и без печатного станка, и без оружия; а на острове, на минуточку, лютуют после похищения генерала Крайпе немцы. Однако офицеры Его Величества перед трудностями не пасуют. И майор принялся писать листовки, воззвания и прочее от руки. Даже придает пропаганде некоторый старомодный personal touch. Задача была простая: найти агента в каждом немецком подразделении, а главное, уговорить дезертировать всяких спецов - инженеров, радистов, саперов.

И тут майор сделал глупость: укрываясь в горах, он сдуру пообещал партизанам оружие. Приезжает на Псилорити майор Данбейбин, командир миссии, Ройсу везет печатный станок, а партизане к нему гурьбой: когда, дескать, поставочка винтовок? А нам обещаааали. Данбейбин, человек глубоко интеллигентный, известный археолог и не менее известный разведчик, Ройса тогда чуть не пристрелил. Но, поостыв, велел:

- Вы, Ройс, не в свое дело не лезьте, а лучше вот организуйте бунт в немецких частях. Давно пора бы.

Ройс взял под козырек и немедля развил кипучую деятельность.

Но вы помните, да? сентябрь 1944, вывод немецких войск с Крита. Только Ройс с какой частью договорится, как ее бац - и вывозят. А хуже всего вышло с радистами. У него была наготове группа из тридцати аж радистов, готовых свалить. И тут партизане устраивают очередной налет. И налет-то, тьфу, срам сказать - завалили пару фрицев и угнали грузовик. Зато немцы, перетрусив, все части из региона эвакуировали немедленно, в тот же день. И тридцать радистов тоже. А Ройс опять получил от Данбейбина по первое число.

- Вы, Ройс, вообще на какую-то осмысленную деятельность способны? Ах,способны? Ладно, черт с вами, не пучьте глаза и не рвите на себе мундир, не хватало мне тут еще вашего инфаркта. Значит, так. Немцы отступают - как вам, майор, прекрасно известно, я полагаю. И на прощание они намерены взорвать аэропорт. Договоритесь там как-нибудь, чтобы не устраивать пальбу. Нам этот аэропорт еще понадобится. Целым.

Ройс берет под козырек и убывает организовывать встречу с немецким начальником аэропорта. Что характерно, о встрече он таки договаривается. Идут, стало быть, на стрелку Ройс с партизанами в качестве отряда сопровождения и герр Кактотамберг с солдатами. Ну кто-то из солдат сдуру и пальнул. Партизане немедленно открыли ответный огонь и первая же пуля досталась начальнику аэропорта.

Данбейбин, по счастью, узнал об этом постфактум. Когда немцы уже отступили, а лейтенант Уайт разминировал взлетную полосу. Иначе за жизнь Ройса никто бы и гроша не дал.

- Майор, я искуплю свой промах, - Ройс говорил твердо, спокойно, но легкое дрожание рук его выдавало. - Это трагическая случайность. Больше не повторится.

- Ройс! Случайностей в нашей работе не бывает! Слышите, вы, кабинетная крыса со знанием немецкого языка! Поручаю вам склады с боеприпасами. И если вы и их провороните, Ройс...

Ройс занялся складами. Набрал себе партизанскую группу поддержки, подобрался к оставленным немцам складам и весьма толково перерезал провода к зарядам. Перекусив последний хитро уложенный проводок, он утер пот со лба и поднял голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть, что его партизане уже выносят из склада последние ящики с гранатами.

Как он доложил Данбейбину - численный перевес был на стороне партизан, поэтому отстоять склад он не смог.

Данбейбин не стал орать и сулить Ройсу трибунал. Ясно же: Ройс - отличный, честный служака, человек высочайшей квалификации. Просто лузер; а лузерам заниматься спецоперациями противопоказано. Но выбирать Данбейбину было, во-первых, не из чего, а во-вторых, все равно уже поздно.

- Ладно, майор, - примирительно махнул рукой он. - Все равно немцы отступают. Вы там распропагандируйте напоследок, кого успеете, чтобы они в Германии на нашу мельницу лили воду, а не на фюрерову. И дезертиры на вас, конечно. Нам люди пригодятся.

Ройс опять разводит кипучую деятельность, убеждает немцев дезертировать и гарантирует безопасный проход через территории, контролируемые греками. И кое-кто из немцев, а особенно из австрийцев, с пением "Майн либер Августин" действительно топает горными тропами к морю.

А на горных тропах их встречают широкими улыбками и винтовочными дулами добрые критские партизане.

- А ну, сука немецкая, скидавай мешок. И сапоги скидавай! Ай, славные сапоги!
- Абер... мы... нам... энглише майор Ройс гарантирт унс...
- Чего лепечешь, сволота фашистская? Пулю захотел?

Вот и весь разговор. И дезертиров становится все меньше.

Ройсу впору от таких вестей самому стреляться. Но он, от отчаяния, делает ставку на крупную рыбу: капитуляцию всего немецкого контингента.

И ведет свои переговоры до октября. А немцы жмутся: и хочется, и колется, и фюрер не велит.

И в конце концов картина, как говорится, маслом. Ройс, в английской форме (!) едет в машине адъютанта немецкого командующего (!) за отступающими из Ираклиона войсками (!) в немецкой колонне (!) в аэропорт, пытаясь на ходу уговорить генерала подписать сдачу. И доезжает так до аэропорта, размахивая заранее подготовленной бумагой. И провожает генерала в самолет, только что не под руку.

Генерал заносит ногу над трапом самолета. Оборачивается к Ройсу. Грустно улыбается. Ройс порывисто сует ему бумагу - решился?! подпишет?!

- Entschuldigung, мой дорогой друг. Абсолютно невозможно.

И с тем улетает.

А Ройс - остается.
железные нервы

Тиха критская ночь - 2

Итак, Мюллер с Крита свалил, а вместо него остался генерал Крайпе. Человек новый, никому не известный, и натворить еще ничего не успел. Красть совершенно бессмысленно.

На Ли Фермора, когда он это услышал, было страшно смотреть.

- То есть, - орет, - я два месяца ждал высадки, потом три месяца торчал тут в горах, а теперь должен возвращаться в Каир?! Какая вам, к черту разница, как его зовут?! Да хоть святой Петр!

И отряд пошел на дело.

Photobucket


Ну, стало быть, теплый апрельский вечер на Крите. Все небо обсыпано крупными звездами, шелестят на ветру оливы, стрекочут цикады, а генерал Крайпе едет из Архан, где у него штаб, в Кносс на виллу. Ехать всего километров десять, генерал окно открыл, наслаждается хорошей погодой. Вдруг впереди какие-то фонари, люди в форме. Пост, стало быть.

- Остановитесь, Дитрих, - приказывает генерал.

Дитрих ворчит под нос, что, дескать, отродясь на этой развилке поста не было, однако дисциплинированно останавливается. Один из офицеров подходит к машине, отдает генералу честь, а потом все происходит как-то одновременно.

Генерал слышит глухой звук удара, шофер вываливается из машины, из придорожного рва выскакивают трое усачей, рвут пассажирские двери и с двух сторон кидаются на генерала, надевают на него наручники и притаптывают под сиденьем. И все дальнейшее генерал уже наблюдает снизу вверх. С кляпом во рту. Тут подходит второй офицер в немецкой форме.

- Гутен абенд, - говорит. - Разрешите, генерал, одолжить вашу фуражку?

Генерал смотрит на него бешеными глазами, однако офицер, ничтоже сумняшеся, подбирает фуражку, отряхивает, водружает себе на голову.

- А, простите, я забыл представиться. Капитан Патрик Ли Фермор, к вашим услугам. С вашего позволения, немного побуду вами. А тот тип на шоферском месте - капитан Стенли Мосс.

С этим Ли Фермор садится на место генерала, Мосс жмет на газ и вся компания отчаливает в сторону Ираклиона. Дорога-то одна, а в Арханы возвращаться выйдет подозрительно. И вот они едут через весь Ираклион. Проезжают 22 (прописью: двадцать два) поста, которые лихо салютуют капитану Ли Фермору и его фуражке.

А потом Мосс говорит:
- И чего теперь?

А непонятно, чего теперь. Генерал-то вот он, но на его поиски через несколько часов кинут сотни немецких солдат. Генерала надо срочно переправить на материк, но нечем - обговоренной даты у операции не было, на берегу никто не ждет. А передатчик опять сломался, ближайший - в Ретимно, а до него два дня пешком. Стало быть - сало надо перепрятать.

Мосс берет генерала и с партизанами уходит в горы, а Ли Фермор отвозит машину на дальний пляж и оставляет в ней записку следующего содержания. Дескать, джентльмены, мы украли у вас генерала и улетели с ним в Каир. Мы его не бьем и не мучаем, так что с вашей стороны будет свинством убивать за него местных, которые, кстати, вообще ни при чем. Машину оставляем, все равно в самолет не влезла. Auf baldiges Wiedersehen.

После этого Пат, Стен и их добыча еще три недели скрывались в горах, дожидаясь эвакуации. Генерал оценил обоих и свои перспективы, понял, что рыпаться бесполезно, и дал честное слово офицера, что не попытается сбежать, чем сильно облегчил похитителям задачу. Все три недели они кочевали по деревням и партизанским базам, и везде их встречали восторженным ревом и чуть ли не звоном колоколов. Когда в деревню доносились вести о том, что идут англичане, ведут генерала Крайпе, на улицы высыпали все, от столетних глухих бабок в черных платьях до голоногой детворы, столы ломились от еды, мужики доставали бутыли с ракией, и начиналась глобальная пьянка. Поутру компания уходила в горы; немцы шли за ними по пятам, но найти так и не смогли.

Потом всех троих, наконец, эвакуировали. Ли Фермор и Мосс получили по ордену, а капитан Стокбридж, отвечавший за разведку на острове, запустил слух о том, что генерал Крайпе сдался сам; а его подручные развернули кампанию, агитировавшую немцев дезертировать. В немецкой ставке наступили полный бардак и дезорганизация.

Так блестяще завершилась операция по похищению генерала Крайпе.
железные нервы

Взять высоту

Вообще смех смехом, но капитан Ли Фермор и его греческие друзья добились того, что немцам за каждой оливой и под каждым камушком мерещились тысячи и тысячи неукротимых критских партизан. Вот таких:

Photobucket
фото http://forum.axishistory.com/viewtopic.php?t=110266)

Правильно боялись. Партизан, положим, там было немного, однако редкая партия, выходившая на поиски английского передатчика, до него добиралась, и вообще - куда-то добиралась. Поэтому немцы, конечно, прочесывали горы поквадратно, но ходили только кучей, с автоматами наперевес и постоянно озираясь.

И вот однажды в январе предатель Папанидзакис (или, может, иначе его звали) сообщил: там-то и там-то в горах есть убежище английских шпионов, и в том числе там прячется главный враг Рейха Ли Фермор. Они вот-вот с конспиративной встречи туда пойдут, возьмете тепленькими. Ну, немцы послали в квадрат партию: человек двадцать, с ними офицер, с офицером цейсовский бинокль.

Офицер осматривает местность: пещерка, рядом кострище. Фонарями пещерку обшарили - пусто, только барахлишко всякое лежит. Зашел - барахлишко английское. Зер гут. Пощупал кострище - холодное, но недавнее.

- Ждать, - говорит. - Вот-вот появятся.

Солдатики автоматы на изготовку, лица свирепые, стоят, ждут. Офицер нервно горы лорнирует своим биноклем, потому что а вдруг это засада.

Проходит минут сорок, кто-то уже с ноги на ногу начинает переминаться. А англичан все нет.

- Ждать, - говорит офицер.

Еще час проходит, потом еще. Офицер на камушек сел, людям разрешил тоже посидеть: половина бдит - половина отдыхает. Сам по-прежнему смотрит в бинокль.

- Ничего, - говорит, но уже менее уверенно, - никуда английские свиньи не денутся, придут.

Еще несколько часов. Кто-то из солдат уже дрыхнет. Офицер вполголоса, чтобы подчиненные не услышали, сдержанно ругается по-немецки. Разрешил солдатам курить.

Тут и солнышко начинает садиться, день-то зимний, короткий. А ночью в горах, где под каждым камушком тысячи и тысячи партизан (см. выше), немцам находиться не стоит, может плохо кончиться. Офицер, ругаясь уже вслух, поднимает своих орлов, и партия марширует прочь, с каждым шагом все бодрее и бодрее.

Наконец, стихают и голоса вдали. Садящееся солнце окрашивает скалы красным, темнеют горные вершины, все такое возвышенное. И тут из поднебесья раздается на все горы сочная ругань, но теперь уже почему-то английская. И с ближайшего высокого кипариса с диким шумом, ломая ветки, сползают - сначала капитан Рид, а потом капитан Ли Фермор.

Они и впрямь возвращались со встречи, и немцы их таки едва не догнали. Но на счастье Ли Фермор вспомнил, как Карл II от Кромвеля на дубе прятался, и браво полез на кипарис. Рид за ним, что ему оставалось. Так и просидели в обнимку с кипарисом весь день, стараясь не слишком громко стучать зубами от холода. И даже почему-то не простудились.

Вот как полезно учить историю отечества.
железные нервы

Знакомство

Чтобы правильно понимать все дальнейшее, нужно, пожалуй, небольшое предисловие. Несколько поверхностное, ну так и я тут в роли фанатствующей блондинки.

В конце мая - начале июня сорок первого года немцы взяли Крит. Нельзя сказать, чтобы им это легко далось, героизм и упертость немцы проявили отменные; однако же устроились они на острове всерьез и надолго. А тем временем на нем еще оставалось множество английских солдат. И, в общем-то, несмотря на поддержку местного населения уютно им там ни разу не было. Да и местное население тоже счастья особого не испытывало. Надо что-то делать. Секретные службы начали эвакуацию, естественно, тайную, а параллельно вели там некую деятельность, сочетавшую сбор информации и формирование подполья. Они же, правда, энтузиазм подпольщиков и партизан активно и придерживали - но это уж другой разговор.

А было британских офицеров там - раз-два и обчелся, причем буквально: один-два человека на весь остров, плюс с ними один передатчик с радистом и одни на двоих ботинки. Укрывались в горах, в пастушьих хижинах. Жрать нечего, холодно, немцы преследуют шаг в шаг, передатчик вечно ломается, а на шее еще толпа английских солдат, которые хотят домой к маме, а в плен отчего-то не хотят (хотя многие и сдавались, что уж). Так и прошла зима 41/42, самая тяжелая для миссии. А дальше началась историйка вокруг Эль Аламейна, и стало уж совсем не до Крита.

И вот на 23 июля сорок второго года запланирована очередная операция по эвакуации. На пустынном берегу Трипити целая толпа народу ждет военный корабль. А корабля нет. Ну нет. Народ начинает несколько нервничать, потому что месяцем раньше бравые английские парни, пытавшиеся свалить на подводной лодке, встретились с немецкими частями и едва ноги унесли. И теперь немцы рыщут по всему побережью.А жрать по-прежнему нечего, потому что еду-то привозили, но куда-то она делась. Усушка, утруска. И вот в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое - корабль! Ура? ура-то ура, но корабль пришел не тот. "Поркьюпайн" пришел, дикобраз то бишь. Тридцать мест и ни копейки больше. И уплыли на нем партизан по прозвищу Сатана и разведбригада.

А остальные сидят на пляже и чего-то, странное дело, недовольны. И греки, и англичане.

И тут высаживается из лодочки у края ущелья фигура.

Такой весь красивый из себя.

Типа я капитан Ли Фермор.

Ну они его хвать-похвать и решили уже судить военно-полевым судом, как шпиёна немецкого. И зарэзать большим кынджалом. Ли Фермор говорит: да свой я, свой, братцы. А за ним маячит бледный и тоже новоприбывший сержант Вайт и тоже что-то такое лепечет и в доказательство передатчик демонстрирует. Передатчик-то их и спас. Не будут же немцы передатчик подбрасывать.

Капитан Ли Фермор так потом в рапорте и написал: "ситуация довольно противная".

А начальство ему и отвечает, цитирую:

"К сожалению, ситуация в Западной пустыне не позволяет дальнейшей эвакуации в ближайшем будущем... Политика по работе с местным населением будет определена на основе вашего рапорта о противности ситуации и совещаний в Каире".

Но в Каире ни до чего определенного не досовещались.

А Ли Фермор стал действовать.

И об этом - в следующем посте.